Юрий Громыко: Есть ли в мире лекала для создания Евразийского союза

09:30 05-12-2016

Юрий Громыко, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня". Фото: институт ШифферсаЮрий Громыко, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня". Фото: институт Шифферса Юрий Громыко, член Зиновьевского клуба МИА "Россия сегодня"
После заявления президента Германии Йоахима Гаука о том, что европейская интеграция должна быть приостановлена, очень важно, следуя его совету, остановиться и выявить принципы, подходы и модели интеграции независимых государств в новую государственную общность. Тем более, что Европейская интеграция рассматривается чуть ли не в качестве единственного действительного возможного образца надстрановой интеграции, которая должна быть предписана и Евразийскому союзу.

В словах Йоахима Гаука о том, что европейская интеграция вызывает расслоение общества, и не всем группам населения удаётся воспользоваться благами глобализации, слышны отголоски речей Дональда Трампа.
Действительно, на недавно закончившихся в США президентских выборах Трампа поддержал, первую очередь, рабочий люд Америки, заинтересованный в прекращении вывоза производств за рубеж и в концентрации полномасштабного производства в своей стране, а не только финансовых и проектных сервисов.

Восстановление СССР или новая большая страна?
Очевидно, что американизированное европейское население не может являться образцом для жителей Евразийского Союза. С моей точки зрения, европейская интеграция, основанная на бесконечном количестве согласований и правил, не может быть ядерной основой формирования единого пространства государств Евразийского Союза. Хотя бы потому, что уровень развитости этих государств совершенно разный, а производственные системы, расположенные в этих государствах, были элементами производственного цикла, распределённого по территориям всех республик бывшего СССР.

Из последнего утверждения не следует, что надо восстанавливать СССР. Это невозможно. Но всё равно необходимо рассматривать пространство евразийской интеграции (по сути, новой большой страны) как базу для создания новых производств и инфраструктур. Формирование производственных комплексов и инфраструктур должно осуществляться на территории всей новой большой страны, которой ещё не было.
Франция, Германия, Италия формировались как независимые промышленные комплексы и национальные капиталистические системы несколько сотен лет. В свою очередь, промышленные предприятия в новых независимых государствах бывших советских республиках являлись элементами единого комплекса. Надо ли сначала создавать условия для независимого, изолированного развития промышленности этих государств, чтобы лишь затем заняться вопросами их интеграции? Полагаю, что самодвижущийся рынок и торговля здесь не помогут.

Это хорошо, кстати, понимают дружественные к России немецкие экономисты и политологи. Так, в позиционном меморандуме "Единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока", подготовленном от имени Российско-Германской Внешнеторговой палаты и Восточноевропейского союза немецкой экономики, Ульф Шнайдер и Александр Рар прямо заявляют, что "концепты единого экономического пространства существенно отличны в Европейском союзе и Евразийском союзе".
Государства-члены Европейского союза рассматривают единое пространство как общую систему договорённостей, норм и правил (регуляторный подход). Для Евразийского Союза в формировании единого экономического пространства значительно более важную роль, чем на Западе, играют продвигаемые государством масштабные проекты, например, в таких областях, как транспортная и энергетическая инфраструктура.

Объединяющее начало
Нужны проекты, которые интегрируют возможности стран Евразийского союза в единых процессах прорыва в неопределённое будущее. Необходимо новое понимание инфраструктуры. И это не только транспорт, связь, энергетика.
Необходима новая и единая интегральная инфраструктурная среда материализации знаний, которая соединит и соберёт в единое целое институты промышленности, прикладной науки и инженерии этих стран. Эта новая инфраструктура создаст возможность для интегративных прорывных проектов. И в её основе должна лежать система материализации знаний.

Похоже — по крайней мере, по декларациям и намерениям — формированием единой инфраструктурной среды материализации знаний, удерживаемой на основе единых принципов управления, собираются заниматься США. Во всяком случае, по отрывочным заявлениям, которые до нас не всегда в аутентичной форме доносит экстравагантный новый президент, слышится именно это. США готовятся к новой промышленно-инфраструктурной революции.
Именно масштабные инфраструктурные проекты, возможно, станут, судя по заявлениям Дональда Трампа, ключевой программой экономических преобразований.
Новая инфраструктурная революция нужна США для континентально-географического господства над планетой, включая климатические изменения, геологические преобразования, вирусные пандемии, контроль над сознанием мировых массовых аудиторий.

Чтобы заняться геологией космоса, надо затворить и полностью контролировать Землю. США, похоже, и готовятся это сделать после проведения промышленно-инфраструктурной революции. Цифровая экономика является только её небольшим элементом и лишь подготовкой к ней. Но для того, чтобы осуществить это преобразование, США будут вынуждены на время оставить свой финансовый империализм и военный экспансионизм, и заняться собственными проблемами технологического перевооружения внутри страны.

Китай тоже не дремлет
Фактически, к подобным задачам переходит сегодня и Китай, переключаясь от покупки в Германии заводов к созданию собственных модернизированных производств, которые будут конкурировать продукцией с Германией — например, в создании электроавтобусов.
Может быть, прав Збигнев Бжезинский, говоря о том, что сегодня необходим треугольник отношений между США, Китаем и Россией, где в поле между тремя государствами-вершинами и будет формироваться новый миропорядок?

Этот новый порядок будет представлять собой совершенно неизвестную нам реальность, которую и многополярным миром-то не назовёшь. Хотя Россию к этому треугольнику Збигнев Бжезинский готов подпустить, если она серьёзно займётся процессами демократизации.
Россия вынуждена будет участвовать в формировании нового миропорядка, но не потому, что при определённых условиях её к этим задачам (вынужденно) пригласят США. Права не даются, а берутся. Если Россия не развернёт инфраструктурно-промышленную революцию, то через 5-7 лет она столкнётся с резко усилившимися США, которые попробуют запереть Россию навсегда в сырьевой экономике.
Инфраструктурно-технологический рывок совершенно необходим, и собственно программы подобного рывка и могут быть важнейшей основой формирования Евразийского Союза. Но он не может строиться как очередная волна "передирания" западных технологий. Он совершенно исключает очередную попытку куда-нибудь встроиться, в какое-нибудь очень выгодное разделение труда. России нужно строить систему развития своего знания и свою систему его материализации.

Именно данная позиция соответствует идеям разработчиков международной программы Транс-Евразийский пояс развития (ТЕПР). Эта программа включена сегодня в повестку БРИКС.
ТЕПР является качественно новым трансграничным проектом, который нацелен:
— на внесение в глобальный мир представлений о русском развитии, в отличие от англосаксонского "Development";
— на скачок в знание-технологическом, институциональном и инфраструктурном аспектах развития евразийских стран и народов, а также осваиваемых и дозаселяемых (в том числе, малопригодных для проживания или исторически спорных) территорий.

Пояс развития — это сетевая система новых производств и поселений нового типа, связанная и поддерживаемая многонациональными интегративными инфраструктурами: транспортом, энергетикой, телекоммуникацией, транспортировкой воды, перемещением людей и движением финансов и финансовых инструментов.
"Знаниевая" среда

Важнейшим условием формирования трансграничных территорий развития, на которых осаждается и наращивается общественное богатство, является создание глобальной знаниевой среды, знание-сети, знание-инфраструктуры.
Знание-сеть является следующим иерархическим этажом, по сути, надстройкой над информационными технологиями, которая поддерживает на новом организационно-техническом уровне все сферы человеческой деятельности: от бытовой и до интеллектуальной.
С другой стороны, такая надстройка существенно трансформирует и меняет информационно-технологическую и материально-энергетическую базу инфраструктуры, над которой появляется этот этаж. Знание-пространство призвано не упразднить имеющиеся информационно-технологические и материально-энергетические инфраструктуры, а превратить интернет-свалку и помойку разрозненных вычислительных ресурсов в единый информационный организм, который позволяет более эффективно использовать эти ресурсы, чем создавшие их американцы и европейцы.

ТЕПР — это поясная территориализованная зона формирования инфраструктур нового поколения, она определяется реализацией программы "Транс-Евразийский пояс развития", который не является чисто транспортно-торговым проектом, как Китайская программа "Один пояс — один путь" (ОПОП), и его весьма существенно дополняет.
Но более того, сопрягать китайский проект ОПОП можно только с образованием того же порядка, в частности, — с программой ТЕПР. Невозможно сопрягать проект ОПОП с институтами и комиссиями Евразийского экономического союза. Но для этого программа ТЕПР должна перейти с этапа инициации на этап реализации.

Источник: https://ria.ru/zinoviev_club/20161202/1482699159.html

Похожие новости: