Бердаков Денис: итоги 2017 года в Центральной Азии

07:55 08-01-2018

Конец года – время говорить о его итогах. 2017 год не остался незамеченным для Центральной Азии: Узбекистан поменял свой курс в сторону большей открытости, а Европа снизила накал защиты прав человека в регионе. Какой проект европейцы намерены реализовать в Центральной Азии и при чем здесь Афганистан? Чем грозит проведение Чемпионата мира по футболу в России трудящимся из Кыргызстана? На эти вопросы ответил член экспертного совета по укреплению национального единства и религиозной политики при президенте Кыргызской Республики, политолог Денис Бердаков.
Бердаков Денис: итоги 2017  года в Центральной Азии
- Какие основные итоги 2017 г. для Центральной Азии Вы бы отметили?

- В первую очередь, это открытие Узбекистана. Узбекистан все те силы и индустриализацию, которую проводил внутри себя, начал выносить за пределы, активно развивать торгово-экономические и промышленные взаимоотношения с Таджикистаном, Кыргызстаном, Казахстаном. При этом он предварительно снял напряженность, которая десятилетиями копилась с этими странами по пограничным и политическим вопросам.

Этот факт существенно меняет весь региональный баланс. Мы постоянно видим заявления Ташкента о том, что регион должен быть взаимосвязанным, интегрированным., а это уже заявка на де-факто региональное лидерство. Причем крайне прагматичное.

Все эти годы Узбекистан сосредоточивался внутри себя и сейчас открылся, а это более 32 млн населения. Узбекистан – это индустриальная страна (далеко не Южная Корея, но на фоне СНГ очень индустриальная и наукоемкая). Это, мягко говоря, удивляет Казахстан, который еще год назад был признанным лидером региона. За годы самоизоляции Узбекистан накопил значительный потенциал в сфере приграничной и трансграничной торговли с близ лежащими странами и мы видим, как вся ЦА "забурлила". На рынок ЕАЭС, к примеру Узбекские авто будут проникать через Кыргызстан, где планируется запустить сборочное производство машин под маркой "Ravon".

Второе важное событие связано с тем, что те несколько тысяч человек, которые уехали воевать в Сирию и Ливан, возвращаются в свои страны. Если брать Кыргызстан, то значительная часть тех, кто туда уехал сначала возвращаются в РФ (они оттуда выезжали в зону конфликта). Многие уехавшие воевать на ближний восток за деньги или под влияние идеологии поняли, насколько у этих радикалов нет повестки по поводу образа будущего. По отношению к Узбекистану это главный вызов. Интересно как начавшаяся там либерализация будет сопрягаться с сильнейшим в регионе исламским подпольем, усилят ли они контроль над религиозными вопросами. Это большой и крайне интересный диалог, но это и опасный вызов. Это будет влиять на весь регион. В целом можно отметить "закручивание гаек" для радикального ислама во всех странах ЦА в 2017 году. Иллюзий у властных кланов больше нет: контролировать идейных людей в качестве оппозиции или в надежде на то, что они не пойдут в политику- так не получится. Но вот что делать с объективно растущей исламизацией региона элитам? Каждая страна региона ищет свой выход ища аналогии в прошлом. Очевидно, что есть запрос на новую идеологическую платформу.

На третье место можно поставить кыргызско-казахский пограничный конфликт. Подобные ситуации уже возникали в основном между Казахстаном и Россией (менее афишируются), также между Россией и Беларусью. Сейчас в условиях продолжающегося экономического кризиса эти моменты стали очевидны. Все понимают, что надо работать по одному сценарию без каких-либо поблажек. И у Союза при всех его плюсах есть много моментов, над которыми нужно работать, в первую очередь – элитам.

Узбекистан и Таджикистан наблюдали за этой ситуацией: нужно ли им вступать, как отреагирует Москва на эту сложную ситуацию. Они во многом зависят по транзиту от того же Казахстана. У этой ситуации есть еще один ракурс – это то, что и Узбекистан, и Таджикистан напрямую договорились с Россией и о трудовых мигрантах, и о поставках продукции сельского хозяйства.


Возникает вопрос: можно ли, никуда не вступая, получать российскую военную помощь, гранты, кредиты, урегулировать вопросы с трудовыми мигрантами? Разно скоростные, разно уровневые интеграции в рамках СНГ, ЕАЭС, союзного государства, на мой взгляд - это успешные, но изжившие свое время опыты, которые живут на российском рынке сбыта, дотациях, гранатах и кредитах.

Также выделю еще четвертый момент: в Центральной Азии резко активизировались европейские структуры. При этом они начали убирать из повестки дня права человека, заменяя их эко правами и борьбой за экологию, продвижение стандартов образования. В Узбекистане и в Кыргызстане резко снизилась их увлеченность делами правозащитников. За год в Таджикистане и в Кыргызстане был снижен статус миссии ОБСЕ. Европейцы, видимо, хотят создать большой экономический регион – 5 стран Центральной Азии плюс Афганистан. Это их попытка стабилизировать регион.

- В чем еще проявляется активизация Европы, кроме того, что они сократили претензии по вопросу защиты прав человека?


- Они вливают больше денег, заработало больше медиапрограмм, экологических программ, проводится больше региональных конференций, например, в Самарканде недавно была конференция. Им интересно создание единой Центральной Азии, возрождение того проекта, который был в 1990-е гг. Ради этого они зачастую жертвуют связями и предыдущей повесткой.

- Как воспринимается в странах Центральной Азии тот факт, что сопряжение с Афганистаном может представлять угрозу для региона?

- Для европейцев что Афганистан, что Кыргызстан – территория хаоса. Они думают, что если экономически связать этот регион за счет торговли, повысить благосостояние, то люди станут приверженцами демократии, прав человека, гражданского общества.

В Центральной Азии никто с Афганистаном интегрироваться не хочет. Узбекистан строит им ЖД дороги. Все страны готовы туда что-нибудь продать, особенно китайцы – им есть, что продать. Афганистан практически ничего ни у кого не готов купить. Исключение – Узбекистан, у которого есть развитая промышленность, он готов продавать промышленные изделия. Но в целом все понимают, что денег у Афганистана нет. К тому же там есть полевые экстремистские отряды, представляющие опасность. Если посмотреть более глобально, то мы видим и США ту же попытку работать с регионом как единым целым (инициатива "С5+1"). Это просто удобнее, но регион к этому не приспособлен).

И пятый итог. Это большая история про Китай в регионе. Во-первых, как показывает опыт и Казахстана (где в бюрократических схватках зачахла инициатива переноса 50 пром предприятий из КНР ) и Кыргызстана, страны не готовы к принятию больших инвестиций (которые без экспорта рабочей силы, технологий и инженеров не приходят) со стороны Китая. Не готовы социально, потому, что с одной стороны очень хочется получить китайские инвестиции, а с другой стороны до одури страшно китайского влияния помноженного на историческую память и негативные мифы, раздуваемые в СМИ.

Центральная Азия не смогла изменить свое отношение к Китаю, который за 27 лет превратился в высоко технологичную державу (пусть и ментально для нас непонятную и культурно не принимаемую). От этого много упущенных возможностей.

Кыргызстан и Таджикистан сели на иглу китайских грантов и кредитов - это уже состоявшийся факт, постепенно под это растут политические "просьбы" Китая. Узбекский бизнес закончил год с большими ожидания того, что открылся автотранспортный коридор через Кыргызстан в Китай. Туркмения мечтает продать побольше газа в Китай. Но в большом остатке помимо Казахстана - все страны региона - это такое провинциальное "подбрюшье" для Китая, в котором он начинает брать на себя частичную безопасность в регионе. Пока для защиты своих граждан, посольств и проектов.


- Какие события, на Ваш взгляд, будут определять развитие Центральной Азии в 2018?


- Из положительного будет хорошо, если подпишут договор о начале строительства первого этапа железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан. Только в это уже мало верится. Китай не видит смысла тянуть за свой счет сюда еще одну ветку ЖД.

Из негативного – если окончательно уничтожат Исламское государство (террористическая организация запрещена в России – прим. «ЕЭ») в Сирии, радикалы начнут переносить свою деятельность в Северный Афганистан. Там им будет некомфортно находиться – он будет местом пережидания. Тогда самым тяжелым следствием станет экспансия боевиков в Центральную Азию.

В самом Кыргызстане растет промышленное производство, хотя и медленно, на рынок России мы выходим и повышаем общее благосостояние жителей Кыргызстана. В 2018 г. Кыргызстан ждет очередного роста экономики. Но важный момент касается трудящихся. В России в 2018 г. пройдет Чемпионат мира по футболу. С ним будет связана первая волна усиления давления на трудящихся кыргызстанцев и мигрантов из других стран ЦА.

Вторая волна начнется, если решат, что кто-то из этих трудящихся представляет угрозу экстремизма: начнется давление и высылка на родину. Сильнейшее негативное влияние будет оказано на Таджикистан и Кыргызстан, так как есть религиозные группы, которые в Кыргызстане разрешены, а в России запрещены. Соответственно, возможные проблемы с трудоустройством в России также негативно повлияют на регион.

В долгосрочном периоде для региона (если он хочет занимать хоть какое-то место в сложных цепочках добавленной стоимости) ключевой вопрос -это модернизация сознания, правовых институтов, социально-профессиональной организации общества. В мире (а у нас под боком в Китае) уже во всю идет новая промышленная революция меняющая и общество. Регион же стремится социально и культурно законсервироваться, а это неизбежно приведет к падению уровня жизни.


Беседовала Юлия Рулева.

Источник: http://eurasia.expert/otkrytie-uzbekistana-menyaet-ves-regionalnyy-balans-v-tsentralnoy-azii-ekspert/

Похожие новости: