Анар Мусабаева: Центральноазиатская интеграция тогда и сейчас: взгляд из Кыргызстана

07:56 19-02-2018

Анар Мусабаева: Центральноазиатская интеграция тогда и сейчас: взгляд из КыргызстанаВ 2017 году в информационном пространстве Кыргызстана возобновились дискуссии на тему центральноазиатской интеграции. Безусловно, немаловажную роль в этом сыграло оживление отношений между Кыргызстаном и Узбекистаном, ставшее возможным после избрания Шавката Мирзиёева президентом соседней республики.

Ряд событий 2017 года, в частности осложнение дипломатических отношений между Кыргызстаном и Казахстаном, в определенной мере также способствовали переосмыслению взаимоотношений с ближайшими соседями, обсуждению внешнеполитических ориентиров и перспектив участия Кыргызстана в интеграционных процессах. Необходимо отметить, что более активное обсуждение интеграционной темы в Кыргызстане попало в общий региональный тренд, поскольку различные инициативы, поднятые президентами Узбекистана и Казахстана в 2017 году, стимулировали попытки рассмотреть вопросы интеграции с учетом новых геополитических тенденций. Некоторые кыргызские политологи заговорили о том, что в центральноазиатском регионе оживились геополитические процессы, и что странам Центральной Азии необходимо объединяться, чтобы не оставаться всего лишь объектами геополитических проектов внешних игроков.
На какие аспекты региональной интеграции обращают внимание в Кыргызстане? Как здесь оцениваются перспективы объединения стран Центральной Азии? Каким образом предыдущий опыт интеграционных проектов влияет на восприятие перспектив интеграции в настоящее время и какие озабоченности существуют? Об этих и других вопросах автор рассуждает в предлагаемой статье, опираясь на анализ экспертного пространства в Кыргызской Республике. В статье под Центральной Азией понимается пять стран бывшего Советского союза: Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан.

Превалирующие взгляды на вопросы региональной интеграции в Кыргызстане
Проанализировав экспертные обсуждения последних лет в Кыргызстане на тему региональной интеграции в Центральной Азии, нетрудно заметить, что в экспертной среде Кыргызстана до сих пор превалируют мнения, довольно скептично оценивающие возможность объединения пяти стран Центральной Азии, по крайней мере, в ближайшей перспективе. Региональная интеграция представляется как доброе пожелание, как то, к чему было бы неплохо стремиться, но отнюдь не как реальная возможность.
Кыргызские эксперты подчеркивали, что двусторонние отношения между странами региона пока являются самыми эффективными, и формирование Центральной Азии как единого центра региональной и мировой политики практически невозможно в ближайшем будущем.

Есть несколько ключевых моментов, объясняющих позицию Кыргызстана. Ниже мы коротко остановимся на них.
Первое. В Кыргызстане всегда присутствовало понимание огромного влияния внешних игроков (в первую очередь, России, Китая, США, «коллективной» Европы) на происходящие в регионе процессы, что препятствовало в какой-то мере формированию «самостоятельного» регионального объединения. В этом контексте считалось, что не только Кыргызстан и Таджикистан, но и в значительной степени Узбекистан и Казахстан, независимо от того, как они себя позиционировали, оставались скорее объектом, чем субъектом мировой политики. Все страны региона по многим объективным причинам оказывались в рамках каких-то внешних проектов и участвовали в «чужих» интеграционных объединениях. Причем, ни в одном интеграционном альянсе страны Центральной Азии не выступают вместе. Внешние же игроки, разумеется, всегда преследуют собственные геополитические, экономические, военные и другие интересы.

В одном из недавних интервью кыргызский политолог Орозбек Молдалиев, размышляя о неудачном опыте центральноазиатской интеграции в 1990-е гг., указывает на большое влияние России, которая стремилась выступать интегрирующим ядром всех объединений с участием бывших советских республик центральноазиатского региона. Как заметил другой эксперт из Кыргызстана Валентин Богатырев в одном из своих выступлений в 2012 году, во всех странах Центральной Азии без исключения и независимо от официальной риторики их лидеров, российская политика по отношению к Центральной Азии рассматривается как неоколониальная, и сама Россия дает для этого поводы.

В Кыргызстане как в малой стране влияние внешних игроков воспринималось и воспринимается как объективная реальность, которая предопределяет возможные выборы для участия в интеграционных процессах. Но когда представители других стран (политики или эксперты) преувеличивают слабость и уязвимость Кыргызстана, постоянно утверждая, что Кыргызстан – зависимое, слабое государство, политически неустойчивое, несостоятельное и т.д., к этому в обществе Кыргызстана относятся весьма болезненно. А допущение подобных выпадов официальными лицами соседних государств, разумеется, не способствуют настроениям дружественности и сотрудничества, не говоря уже об интеграции.

Несколько лет назад, когда еще шли дискуссии о том, вступать или нет Кыргызстану в Таможенный Союз (затем ЕАЭС), нередко зарубежные эксперты говорили, что Кыргызстану Таможенный союз нужен больше, чем России. Например, политолог Владимир Парамонов, живущий в Узбекистане, на одной из конференций, проходивших в Бишкеке в 2012 году, сказал, что Кыргызстану нужно не просто вступать, а нужно «бежать» в Таможенный союз, потому что это спасение. Парамонов далее продолжил, сказав, что кыргызы подвержены двум болезням – гордыне и краткосрочности, которые влияют на подходы страны к вопросам интеграции, и что, на самом деле, Кыргызстан никто особенно не зовет в какие-то альянсы. Разумеется, подобные мнения высказывались и некоторыми отечественными политологами, и экономистами, которые демонстрировали явные симпатии российским подходам к интеграции в рамках ЕАЭС.
Конечно, многие кыргызские эксперты не согласились с мнением Парамонова. Впрочем, и сам бывший президент страны Алмазбек Атамбаев неоднократно в своих публичных выступлениях, не раз говорил, что вступление Кыргызской Республики в ЕАЭС было вынужденной необходимостью, чтобы не оказаться в экономической блокаде. Но сложности Кыргызстана, возникшие в контексте предвыборной ситуации 2017 года в отношениях с другим членом ЕАЭС – Казахстаном, показали, что ЕАЭС от блокады может и не спасти. Таким образом, болезненный вопрос о целесообразности участия Кыргызстана в ЕАЭС был реанимирован.

С другой стороны, вопрос о том, а сможет ли Центральная Азия стать самостоятельным интеграционным объединением, или является ли интеграция под эгидой глобальных и игроков единственным уделом стран Центральной Азии, снова стал как нельзя актуальным. И кыргызский ответ на первую часть вопроса в ближайшей перспективе – скорее нет, чем да.

Второе. Фактор членства Кыргызстана в ЕАЭС имеет большое значение для восприятия интеграционных процессов. Членство в ЕАЭС привело к значительному усилению российского экономического и внешнеполитического влияния. Вступление Кыргызстана в Таможенный союз (в ЕАЭС) не было таким простым и сопровождалось общественными дискуссиями. Что бы ни говорили сторонники вступления Кыргызстана в ТС, в целом существовало понимание, что этот союз является скорее политическим, чем экономическим. Многие помнят о том, что тогдашнему президенту Атамбаеву и нескольким премьер-министрам практически приходилось оправдываться перед гражданами, ссылаясь на то, что, по крайней мере, наши трудовые мигранты получат какие-то преференции.

После вступления Кыргызстана в ЕАЭС, общественных дискуссий на рему региональной интеграции стран Центральной Азии стало еще меньше, и они, если и происходили, то рассматривали исключительно вопросы интеграции в рамках ЕАЭС, или геополитические факторы. Все реже такие темы, как общая история, географическое соседство, тюркские языки, религия и т.д., обсуждались как объединяющие факторы. В этом контексте примечательно, что так называемая концепция алтаизма и алтайской цивилизации, которую продвигал бывший президент Атамбаев, была направлена в сторону интеграции с народами Российской федерации, а не с соседями по региону. И именно сближение с тюркскими народами России было использовано в качестве аргумента против перехода кыргызского языка на латиницу.

Что касается торгово-экономических отношений с соседями по региону, то вступление Кыргызстана в ЕАЭС привело к увеличению торговли внутри ЕАЭС, но значительных изменений в торговле с соседями не произошло. Кризис отношений Кыргызстана и Казахстана с закрытием границ в конце 2017 годы подтолкнул кыргызское руководство к поиску решений для уменьшения экономической зависимости от Казахстана, а это вызвало сомнения в целесообразности членства Кыргызстана в ЕАЭС. Казахстан, кстати, изначально не поддерживал вступление Кыргызстана в ЕАЭС, опасаясь роста объемов китайской контрафактной продукции и возможного увеличения трудовой миграции.

Меньше всего в Кыргызстане хотели бы иметь какого-то «старшего» братаТретье. Отсутствие интегрирующего ядра или несостоятельность стран, претендовавших на региональное лидерство, в качестве политических и экономических локомотивов – это другое основание, почему в Кыргызстане отсутствует большой энтузиазм по поводу внутрирегиональной интеграции. Кстати, говоря о лидерстве, нужно четко понимать, о чем идет речь. Меньше всего в Кыргызстане хотели бы иметь какого-то «старшего» брата. Поэтому в Кыргызстане лидерство понимается не как доминирование или навязывание политики одного государства, а скорее как «ответственное» лидерство, обеспечивающее тесное сотрудничество между государствами на взаимовыгодной и добрососедской основе.
Важно отметить, что изначально, в 90-ее гг. в Кыргызстане по понятным причинам в качестве стран, имеющих потенциал региональных лидеров, видели Казахстан и Узбекистан. Эти две страны имели более весомый экономический, политический и военный потенциал, значительные территории, население и т.д. Однако, ни та, ни другая страна не смогли сыграть роль региональных лидеров. Ориентируясь на достижение своих внешнеполитических задач, в частности – в позиционировании своих государств в качестве весомых международных игроков, и Узбекистан, и Казахстан со временем растеряли свои преимущества в качестве региональных лидеров Центральной Азии, и более того, все в большей степени оказывались в орбите влияния глобальных политических игроков. Кыргызский политолог Медет Тулегенов считает, что Казахстан на протяжении длительного времени позиционирует себя в качестве международного игрока. Так, в 2010 году Казахстан председательствовал в ОБСЕ, а в настоящее время стал непостоянным членов Совета Безопасности ООН. При этом, центральноазиатский регион для Казахстана остается на втором месте.

Несостоятельность Казахстана и Узбекистана в качестве региональных лидеров объясняется также и относительной слабостью и недостаточной диверсификацией экономик этих стран, имеющих в основном сырьевой характер, несформированностью современного рынка труда, миграцией трудоспособной части населения за пределы своей страны, отсутствием инноваций. По некоторым экономическим позициям страны региона конкурируют друг с другом в плане экспортных возможностей. Это предопределило достаточно сложные взаимоотношения между странами региона в плане развития торгово-экономических отношений. То и дело между странами возникали малые торговые войны, например, между Узбекистаном и Казахстаном, между Казахстаном и Кыргызстаном и т.д. А 2017 год стал испытанием для Кыргызстана из-за ограничений, введенных Казахстаном на кыргызско-казахской границе.
Соглашусь также и с мнением узбекского политолога Фархада Толипова, который полагает, что различие самоидентификации в Казахстане и Узбекистане, в частности возобладавшая в Казахстане евразийская самоидентификация и нациоцентричность и политика ‘laisser-fair’, которую в регионе вел Узбекистан, отдалило два государства друг от друга и от других соседей.

Отсутствие явных лидеров в регионе, которые не только позиционировали бы себя в качестве ключевых игроков в регионе, но и были готовы нести бремя лидерства, как, например, Германия и Франция в Европейском союзе, в Центральной Азии пока остается актуальным, по крайней мере, с точки зрения кыргызстанцев. Стоит ли удивляться тому, что Кыргызстан сделал выбор в пользу интеграционных процессов под патронажем России.


Ухудшение отношений между странами региона способствовало тому, что внешние игроки фактически навязывали свое видение роли и места региона в мировой политике и международных отношениях. По мнению Орозбека Молдалиева, страны Центральной Азии сами «позволяют» внешним игрокам действовать по принципу «разделяй и властвуй», поскольку не могут выработать общую позицию стран по различным вопросам в международных отношениях. Кыргызстан всегда с долей осторожности относится к различным внешним концептам региональной интеграции в Центральной Азии, касается ли это проекта «Большой Центральной Азии» с включением Афганистана, «С5 +1», или «Один пояс-один путь», или так называемое сопряжение Экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза. Но при всем этом, Кыргызстан очень открыт и никогда не отметает возможность участия в различных много сторонних площадках и объединениях.
Четвертое. Пожалуй, в Кыргызстане экспертное сообщество наиболее критично по сравнению с другими странами региона оценивало и оценивает потенциал региональной интеграции, иногда даже называя интеграционные процессы мифом. Такая позиция наших экспертов не всегда с пониманием принималась коллегами из соседних стран. Но основанием для такой позиции было наличие достаточно большого количества разрывов между странами региона в различных сферах, начиная от этнических, культурно-ментальных различий до различных внутриполитических моделей, разнонаправленности внешнеполитических векторов. Эднан Карабаев, бывший министр иностранных дел КР, указывал на наличие большого конфликтного потенциала в регионе, в том числе в вопросах использования водных ресурсов, вопросах делимитации границ и др. О важности элитного транзита отмечали ряд кыргызских политологов, в том числе и автор данного материала, политологи Эльмира Ногойбаева, Марс Сариев и др. С точки зрения Э. Ногойбаевой, объединение стран и народов является лучшей стратегией выживания, но прежде необходимо, чтобы политические элиты имели если не единую, то хотя бы совместимую картину мира, ценности и взгляды, а для этого нужно время.

Новые тенденции в Центральной Азии и новый угол зрения на вопросы региональной интеграции
2017 дал новый импульс дискуссиям о «единой» Центральной Азии. Кыргызстан не остался в стороне от регионального тренда и в информационном пространстве все чаще стали обсуждать вопросы региональной интеграции. Это довольно интересная тенденция, учитывая, что в последние годы тема региональной интеграции в Кыргызстане обсуждалась крайне редко, и если и обсуждалась, то в основном касалась участия Кыргызстана в различных интеграционных объединениях по вопросам безопасности.

Ситуация стала меняться после прихода к власти в Узбекистане нового президента Шавката Мирзиёева. Во-первых, наметилось значительное потепление в двусторонних кыргызско-узбекских отношениях. Впервые за многие годы состоялись обмены визитами президентов и других высокопоставленных лиц, наметились улучшения в приграничных территориях, несколько оживились торгово-экономические отношения. Официальная риторика в обоих государствах стала дружественной, что было воспринято очень позитивно в Кыргызстане, особенно на юге страны, где проживает много узбеков. Узбекский президент взял инициативу в свои руки и выступил сразу с несколькими идеями регионального сотрудничества. Шавкат Мирзиёев предложил создать ассоциацию глав регионов Центральной Азии, ассоциацию бизнес-сообществ, международный исследовательский центр исламской цивилизации и др.

Под эгидой ООН в ноябре 2017 г. в Самарканде состоялась международная конференция «Центральная Азия: одно прошлое и общее будущее, сотрудничество ради устойчивого развития и взаимного процветания». На данной конференции прозвучали идеи проведения регулярных встреч руководителей стран Центральной Азии. Казахстан инициативу узбекского президента поддержал. Казахская сторона заявила о том, что Нурсултан Назарбаев рассматривает возможность пригласить всех коллег по региону на встречу в Астану в марте 2018 года во время празднования Нооруза. Ожидается, что в марте этого года пройдет первый за последнее десятилетие формальный саммит с участием президентов всех пяти стран в Астане.

Делегаты Самаркандской конференции поддержали введение практики проведения регулярных встреч глав МИД стран Центральной Азии в целях обсуждения актуальных проблем региона. На полях Самаркандской конференции была подписана Программа сотрудничества между министерствами иностранных дел Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Таджикистан, Туркменистана и Республики Узбекистан на 2018-2019 годы.
Улучшение отношений с Узбекистаном омрачилось неожиданным ухудшением отношений с Казахстаном, с которым у Кыргызстана всегда были особые отношения, учитывая, что это наш ближайший сосед, самый близкий по культуре, истории и языку. Дипломатический скандал, возникший в период президентской компании, перерос в более серьёзную проблему, затруднив пересечение казахской границы для грузоперевозчиков и производителей сельскохозяйственной продукции. К счастью, с избранием нового президента Кыргызской Республики Сооронбая Жеенбекова ситуация стала налаживаться.
Читать по теме: Почему поссорились два президента, или что действительно мешает региональной интеграции?

Опрос общественного мнения, показал, что граждане Кыргызстана гораздо позитивнее оценивали отношения своей страны с Узбекистаном, чем с КазахстаномОтношения Кыргызстана с Казахстаном традиционно считались более близкими, особенно учитывая напряженные отношения между Кыргызстаном и Узбекистаном на протяжении продолжительного времени. Улучшение отношений с Узбекистаном после избрания Шавката Мирзиёева президентом Узбекистана, совпавшее с ухудшением двусторонних отношений между Кыргызстаном и Казахстаном повлияло на изменение восприятий кыргызстанцев перспектив сотрудничества с нашими ближайшими соседями. Так проведённый по заказу Международного Республиканского Института (IRI) в ноябре-декабре 2017 года национальный опрос общественного мнения, показал, что граждане Кыргызстана гораздо позитивнее оценивали отношения своей страны с Узбекистаном, чем с Казахстаном. Россия традиционно заняла верхний рейтинг в списке стран, с которыми у Кыргызстана хорошие отношения, а вторую строчку занял Узбекистан.


Значительно изменилась риторика официальных лиц Кыргызстана, а именно – усилился акцент на укрепление сотрудничества с Узбекистаном, прежде всего, в экономической и культурно-гуманитарной сферах. Президент Атамбаев не переставал называть узбекского президента «братом» и даже заявил, что отныне в Кыргызстане ни одна гидроэлектростанция не будет построена без участия Узбекистана. Кроме этого, Кыргызстан заявил о намерении возобновить обсуждение и согласование проекта строительства железной дороги Китай-Кыргызстан-Узбекистан. Некоторые отечественные аналитики обращают внимание и на то, что Узбекистан не является членом ЕАЭС, а потому он политически нейтрален, что могло бы в какой-то мере облегчить развитие двусторонних торговых отношений. Такие мнения звучат на фоне разочарований в Кыргызстане по поводу отношений внутри ЕАЭС и обострения отношений с Казахстаном, являющимся союзником Кыргызстана по ЕАЭС.

Одним словом, наметился серьёзный разворот Кыргызстана в сторону Узбекистана.
У такого кардинального изменения вектора внешней политики в сторону Узбекистана были и оппоненты. Некоторые кыргызские политики критически высказывались по поводу решения правительства КР в начале 2018 года о передаче четырех пансионатов на Иссык-Куле Узбекистану, критикуя нынешние власти в слепом следовании «курсу» Атамбаева в последний год его президентства. Если узбекская сторона отмечает, что для Узбекистана вопрос об этих пансионатах – не такой уж и значимый вопрос, в Кыргызстане этот вопрос, как говорится, «a big deal», учитывая, историю напряженных отношений между нашими странами. В Кыргызстане определенные круги воспринимают эти действия как излишнюю и противоречащую национальным интересам «уступку» другому государству.
Можно встретить и отдельные мнения, что успехи Кыргызстана в так называемой «перезагрузке» двусторонних отношений с Узбекистаном преувеличены руководством Кыргызстана намеренно, поскольку на фоне малоуспешной внешней политики Кыргызстана в период правления Атамбаева улучшение отношений с Узбекистаном является единственным прорывом во внешней политике Кыргызстана. С опасением были восприняты и заявления Атамбаева о том, что ни одна ГЭС не будет строиться без участия Узбекистана, учитывая непростую историю «водной» проблемы в Центральной Азии и ситуацию в прошлом, когда Узбекистан «разговаривал» с Кыргызстаном с позиции силы.Для того, чтобы сложился устойчивый образ Узбекистана как дружественного соседа должно пройти времяНеобходимо отметить, что для того, чтобы сложился устойчивый образ Узбекистана как дружественного соседа должно пройти время. Не нужно сбрасывать со счетов и геополитические страхи, существующие в кыргызском обществе. Кыргызстанцы меньше всего хотят оказаться в роли «младших братьев», а учитывая быстро растущее население Узбекистана, существуют и восприятия некоей демографической угрозы. Трудовая миграция из Узбекистана в Кыргызстан, хотя она и не такая масштабная, может дополнять все эти страхи.
Несмотря на существующие озабоченности, в целом, эксперты в Кыргызстане в настоящее время более позитивно оценивают перспективы укрепления сотрудничества между странами Центральной Азии, при этом отмечая положительный тренд на сближение. Высказываются оптимистичные, но вместе с тем осторожные предположения, о том, что если Узбекистан возьмет курс на либерализацию экономики, то от этого выиграли бы не только кыргызско-узбекские отношения, но и в целом отношения во всем регионе.

Относительно вопроса кыргызско-казахских отношений, конфликт между нашими странами в какой-то мере нанес урон имиджу Казахстана и омрачил добрососедские отношения. В настоящее время наибольшая активизация отношений идет именно с Узбекистаном. В свою очередь, заинтересованность самого Узбекистана в налаживании сотрудничества с соседями, и в частности – с Кыргызстаном, тоже играет свою роль. Как заметил кыргызский политолог Медет Тулегенов, у Узбекистана новый лидер и ему нужно продемонстрировать «быстрые победы», а это легче всего сделать через выстраивания отношений с Кыргызстаном.

Однако говорить о том, что Кыргызстан будет отдаляться от Казахстана, было бы неправильно. Многое зависит как от позиции Казахстана, так и позиции нового президента Кыргызстана, и от того, какие уроки извлекут из этого конфликта обе стороны.

В данной статье мы не останавливались на теме отношений Кыргызстана с Таджикистаном и Туркменистаном. Возможно, это должно стать отдельной темой. Важно отметить, что у Кыргызстана есть интерес к углублению сотрудничества со всеми соседями по региону, тем не менее, в текущем контексте отношения с Узбекистаном и Казахстаном рассматриваются как наиболее приоритетные. Кыргызские эксперты полагают, что постепенно Таджикистан и Туркменистан будут проявлять больше активности в региональной политике, поскольку их на это будут подталкивать множество проблем, от экономических до проблем безопасности.

Источник: http://caa-network.org/archives/12391

Похожие новости: