Адвокат «Беркута»: о третьей стороне и снайперах майдана

10:58 14-01-2020

Адвокат «Беркута»: о третьей стороне и снайперах майдана После недавнего интервью со Стефаном Решко, одним из трех адвокатов киевских беркутовцев, стало ясно, что некоторые темы, затронутые вскользь, заслуживают отдельного разговора.

Накануне последнего обмена удерживаемыми лицами между Украиной и Л/ДНР экс-сотрудникам «Беркута» Аброськину, Зинченко, Маринченко, Тамтуре, Янишевскому апелляционный суд изменил меру пресечения на личное обязательство. Все пятеро стали участниками обмена.

А судебный процесс по делу о расстреле евромайдановцев так и не дал ответа на главный вопрос. Между тем за пять лет судебных слушаний сторона защиты проделала большую и важную работу для того, чтоб донести до общества правду обо всём, что произошло со страной 20 февраля 2014 года.

– Стефан, в прошлой беседе вы упомянули третью сторону, которая помогла довести майданное противостояние до трагической развязки.

– Сторона защиты говорила об этом давно. Много признаков на это указывало. Сначала речь шла о так называемых грузинских снайперах. Эти люди были нами установлены. Еще два года назад мы их опросили. Были заявлены ходатайства об их допросе. К сожалению, суд эти ходатайства отклонил. Правильней сказать: один раз удовлетворил, но допрос не состоялся по не зависящим от сторон обстоятельствам, хотя суд создал для этого все условия. А вот повторно – уже отказал. В итоге не удалось нам их показания закрепить процессуальным путем.

Однако позже эти люди были также допрошены на территории Беларуси (в порядке международной правовой помощи) в рамках другого производства украинской прокуратуры. Они подтвердили первоначальные данные о том, что действительно были задействованы с целью дестабилизировать ситуацию, постреливать и в одних, и в других для того, чтоб спровоцировать гражданское противостояние и сделать уже невозможным процесс мирного урегулирования, на который стороны конфликта выходили 19-20 февраля. В общем, провокация эта удалась, цели были достигнуты.

– Помимо свидетельства грузинских снайперов, какими еще аргументами подкрепляется версия об участии третьей стороны?

– На сегодня стало известно также и о других группах снайперов – наших сограждан. Речь идет о Бубенчике, семье Парасюков, Липовом и еще группе лиц, участвовавших в расстрелах милиционеров. Это стало известно из-за утечки информации в СМИ из уголовного производства (по фактам гибели милиционеров 20 февраля 2014 года), которое якобы «расследуется» Генпрокуратурой. Люди в группах разные, а мотивы совпадают – дестабилизация обстановки и срыв мирного урегулирования политического кризиса.

Кроме того, на месте преступления найдены следы боеприпасов, пуль к тому оружию, которого не было в арсенале спецподразделения «Беркут». То есть это патроны другого типа, другого калибра. И некоторые протестующие были убиты именно из такого оружия.

Ряд участников майдана, которых мы допросили (и их свидетельские показания есть у суда), говорят о том, что 20 февраля люди видели стрелков в отеле «Украина» и консерватории. В пользу этой версии – даже показания Парубия и Пашинского, которые говорят, что и они, по своим источникам, якобы слышали о наличии снайперов в отеле «Украина» и консерватории. Сначала в СМИ они подтверждали эти данные, однако во время недавнего судебного допроса уже говорили, что, дескать, да, информация была, но следов найдено не было. В то время как ранее одному украинскому изданию Парубий заявлял, что в отеле были найдены гильзы и следы лёжек снайперов. В общем, они не совсем честны, скажем так.

Есть несколько видео, на которых фрагментарно запечатлены силуэты людей в отеле «Украина», консерватории, в районе баррикады возле Стелы Независимости, ТРЦ «Глобус», на улице Институтской – с предметами, похожими на оружие. И есть уже установленные в ходе судебных заседаний данные, которые свидетельствуют о том, что некоторые из протестующих, располагаясь лицом в сторону правительственного квартала и спиной к отелю «Украина», получили огнестрельные ранения в спину. То есть, очевидно, либо со стороны майдана, либо, что наиболее вероятно, со стороны отеля «Украина». Некоторые протестующие, находясь перпендикулярно улице Институтской и смотря в сторону Нацбанка и правительственного квартала, получили ранения справа налево, под углом, близким к 90 градусов, то есть где-то с улицы Городецкого.

Всё это в совокупности указывает на то, что третья сила была. Да, она хорошо выполнила свою работу, потому что за руку никого из стрелявших, скажем так, не поймали, и их сложно идентифицировать.

– Неудивительно…

– Но ведь в этом и заключалась их задача… От таких специально обученных людей как раз и требуется скрытая качественно выполненная работа. Если бы можно было их поймать за руку, то эффект от их участия был бы противоположный. Но при этом они попались всё-таки на глаза и самим потерпевшим, которые остались живы.

Например, потерпевший Венчак говорит, что он видел вооруженного человека в отеле «Украина», который совершал выстрелы в сторону правительственного квартала, где находились правоохранители. Есть видео, которые уже исследовались нами, где видно, как пули попадают в кузов КамАЗа (улица Институтская вверху была перекрыта бетонными баррикадами и грузовым транспортом).

– А почему адвокат Горошинский при допросе Пашинского настойчиво спрашивал его, знает ли он Парасюка? Это связано с показаниями грузинских снайперов касательно Парасюка-младшего и Парасюка-старшего (а сейчас Шарий еще и обнародовал скандальное видео с допросом в ГПУ подозреваемого Липового, который свидетельствует: отец депутата Парасюка стрелял в бойцов «Беркута»)?

– Да. Парасюк, судя по всему, был в консерватории утром 20 февраля вместе со своим отцом и еще группой лиц. Это, кстати, подтверждают и грузинские свидетели. По их словам, эти вопросы как раз курировал Пашинский в числе прочих. Он отвечал за силовой блок.

– В одном из телеинтервью кто-то из грузинских свидетелей говорит о группе прибалтийских снайперов…

– Они говорят вообще-то о нескольких группах – грузинских и других иностранных, в числе которых называют прибалтийских снайперов.

– А относительно себя грузинские снайперы утверждают, что отказались выполнять приказ о стрельбе на поражение в обе стороны, предпочли уехать, пока их не убрали как нежелательных свидетелей? Так следует понимать их признания?

– Да, если вкратце.

– Адвокат Горошинский также интересовался у Пашинского, почему тот угрожал грузинским свидетелям в ходе интервью иностранной журналистке…

– Ответ был невнятный. Он сделал вид, что этого не было. В конечном итоге он свёл ответ к тому, что это всё – фейки российской пропаганды, к которым вообще не стоит серьезно относиться. Поэтому, мол, и комментировать это не стоит.

Но тут надо сказать, что во время допроса и Пашинский, и Парубий, будучи политиками и людьми опытными, всячески выкручивались, уклонялись от прямых ответов на вопросы. И, на мой взгляд, председательствующий судья, к сожалению, не дал стороне защиты доработать. Он немножко нас ограничивал в допросе. Были определенные вещи, которые не позволили нам более жестко довести всё до конца. Хотя, признаюсь, допрашивать политиков сложнее всего: они как ужи на сковородке и искушенные словоблуды – могут заболтать любой вопрос. Хотя все же пару раз мы их поймали на лжи, и в этом тоже был смысл.

– Что можете сказать о видео из гостиницы «Украина» с разговором снайперов, которое в ноябре показал в своем ролике Шарий? Оно до этого не было вам известно, судом не рассматривалось?

– К моменту его «выхода в эфир» оно нами еще не исследовалось, хотя находилось в наших материалах дела. Я подозреваю, что оно пришло из Генпрокуратуры как раз из тех двух томов, которые якобы пропали, а потом чудным образом нашлись. Его просмотр лишь утвердил нашу убежденность в том, что стреляли из «Украины» в том числе. Голоса людей, говорящих, что надо перегруппироваться, что-то о выборе позиции…

– Судя по хроникам из Святошинского суда, перед участниками процесса проходит объемная видеопанорама событий, происходивших на майдане в феврале 2014 года?

– Важно еще сказать, что сторона защиты в ходе этого марафонского рассмотрения дела в суде смогла высмотреть в тысячах минут видео, которое находится в общем доступе в сети, и зафиксировать около 25 эпизодов применения огнестрельного оружия по правоохранителям 20 февраля 2014 года. Есть среди нас такой одаренный, без сомнения, адвокат с соколиным зрением… Сделаны скриншоты, и они тоже рассматривались судом. Это позволило нам аргументированно говорить о том, что 20 февраля было не мирное наступление, а групповое вооруженное нападение на сотрудников милиции. Эти действия сопровождались поджогом служебного транспорта, применением салютных установок, погромами, в том числе коммунального имущества, захватом сотрудников милиции, их убийством и ранением. Это всё нами было установлено в судебных заседаниях, и каждое слово подкреплено материалами дела.

И поэтому здесь нельзя говорить о мирном протесте и плохих милиционерах, расстрелявших мирных людей. Тем более о каком-то приказе высшего руководства страны на совершение этих действий (так записано в обвинительном акте). Мы на этом постоянно акцентируем внимание, потому что за превышение власти и служебных полномочий – одна ответственность, а за совершение умышленных убийств или террористического акта, которые нам пыталась навязать Генпрокуратура, – совсем другая. В последнем случае наказание – три пожизненных заключения. В первом случае, если доказана вина и участие каждого из пяти в этих событиях, – это максимум 10 лет… Разница очевидна. Поэтому мы делали все, чтобы суд не ошибся в оценке и был объективен.

– Такое ощущение, что к пятерым обвиняемым «примеряли» по очереди каждого из погибших 20 февраля. Но ведь не было установлено, что из ствола, принадлежавшего такому-то беркутовцу, был убит кто-то из 48 человек, ставших жертвами?

– Этого действительно нет. Мы постоянно говорим, что белых пятен более чем предостаточно. Но нет ответа на простой вопрос: в каких ранениях или смертях виновен каждый из наших подзащитных? А это вопрос определяющий.

Есть вопрос баллистической экспертизы. Но он еще открыт, так как экспертиза, которая назначалась судом уже как повторная, не завершена. Это притом что закон запрещает направлять в суд нерасследованные дела, а презумпция невиновности трактует сомнения в пользу подозреваемых.

И при таких жидких доказательствах суд все же предпочитает удерживать людей под стражей. Я еще допускаю такие «передержки» на начальных этапах суда, когда у него нет возможности оценить весомость и весь объем доказательств. Но с этим нельзя было согласиться в 2019 году, когда мы изучили уже весь объем доказательств, допросили всех свидетелей обвинения и потерпевших. У суда уже были все возможности оценить весомость доказательств, качество проведенного расследования. Есть процессуальные документы (и их достаточно много), которые не оформлены в надлежащем порядке. Это недопустимо. Они не могут приниматься как доказательства. Это ошибки детские, а не уровня Генпрокуратуры. Но они есть.

– Почему же так происходило? Что заставило суд годами держать под стражей пятерых правоохранителей?

– Вообще наша система криминальной юстиции страдает от низких стандартов доказывания на стадии досудебного расследования. И что еще печальней – от низкого критерия оценки доказательств на стадии судебного следствия. К сожалению, такое состояние дел часто сводит на нет принцип состязательности сторон. Это тяжелое наследие советской системы правосудия. Хотя старожилы адвокатуры говорят, что в советские времена им и работалось легче, и они могли быть эффективней.

В нашем деле, возможно, давление общественного мнения влияло на внутренние убеждения судей. Но мы исходим из того, что это огромное заблуждение – обращать внимание на общественное мнение в резонансных делах. Оно может быть губительным для целей правосудия. Давайте его померяем. Общественное мнение на Западной Украине будет с уклоном, что люди должны быть наказаны, пожизненно, два срока и т. д. Общественное мнение на востоке или на юге Украины будет диаметрально противоположным. Это весьма условная квалификация.

Некоторые потерпевшие, некоторые их лидеры, в том числе Парубий, подписываясь за всю страну, высокопарно уверяли нас, что они представляют весь народ. Сто тысяч человек, которые в Киеве собрались на майдане, почему-то считали, что они представляют всю страну. Но это неправильно. Я даже за то, чтоб провести социологические исследования, определить, какое же общественное мнение на этот счет.

– Что за история, когда адвоката Александра Горошинского в багажнике машины эвакуировали из здания суда в начале процесса?

– Была такая история. Мы попадали, скажем так, под силовое воздействие разгневанной толпы. Сторона потерпевших грешила тем, что отождествляла нас с нашими клиентами. И было определенное физическое воздействие, запугивание и т. д. Это издержки профессии. К счастью, это уже позади. В последнее всё происходило более или менее конструктивно.

Время – лучший врач. Возможно, и потерпевшие переосмыслят эти события, с оглядкой на те очевидные факты, которые нам удается доносить через СМИ, и те, которые уже стали достоянием суда. Может, это побудит их признать, что не всё так было однозначно, что людей просто использовали политики…

А вообще нам всем стоить искать пути примирения. Никакой приговор, каким бы он ни был, не в состоянии примирить наших граждан. Думаю, нам надо учиться прощать друг друга за возможные ошибки и заблуждения.

Источник: https://www.ritmeurasia.org/news--2020-01-14--advokat-berkuta-o-tretej-storone-i-snajperah-majdana-46939

Похожие новости: