Общегражданская идентичность и евразийское сознание

08:59 04-07-2017

Общегражданская идентичность и евразийское сознаниеЕвразийское сознание: миф или действительность? И если это реальность то, что она из себя представляет? Пожалуй, вот два основных вопроса, не дающих покоя многим интеллектуалам, проживающим как на постсоветском пространстве, так и за его пределами. Данная тема весьма актуальна хотя бы потому, что от ее успешной или неуспешной реализации зависит судьба очень многих людей, проживающих на территории бывшего СССР. Однако, несмотря на всю важность этой концепции, проект евразийской интеграции все еще остается слишком пространным и неясным. В связи с этим возникает естественная необходимость в критическом осмыслении этой идеи для ее последующей конструктивной доработки. По этой причине данная статья ставит перед собой цель провести критический анализ некоторых ключевых аспектов, лежащих в основе интеграционных процессов. В частности, установить существует ли евразийское сознание в реальности, и чем оно выражено, а также определить возможные основы для возрождения и развития общегражданской идентичности в рамках ЕвразЭС.

Однако прежде чем говорить о евразийской интеграции, необходимо пояснить ее важность. Переход человечества в эру информационных технологий и глобализации устанавливает определенные условия, которые предопределяют дальнейшую судьбу целых государств. Как правило, выделяются два наиболее важных аспекта, обеспечивающих выживаемость последних: экономическое развитие и военный потенциал.

Согласно современным экономическим прогнозам, государственные объединения с населением, не превышающим 300 миллионов человек, обречены на экономическое отставание и регресс, т.к. не представляют никакого интереса в качестве рынка сбыта для ведущих мировых корпораций и компаний. Исключение из мирового бизнес-сообщества и финансовой системы приведет к экономическому отставанию и увеличению социально-экономического неравенства между развитыми и развивающимися странами. В качестве сравнения стоит привести демографические показатели ряда государств и надгосударственных конгломератов. Так, например, численность населения Китая, на 2016 год, составляет 1 382 494 824 человек , Индии – 1 336 191 444 человек , Европейского союза – 510 100 000 человек , США – 323 730 000 человек . На сегодняшний день ни одно государства из бывшего социалистического блока не может конкурировать в экономическом плане с вышеупомянутыми странами. Однако на это был способен Советский Союз. Согласно переписи населения 1989, в СССР проживало 286 700 000 человек . По некоторым оценкам, на сегодняшний день общее количество жителей Советского Союза могло бы составлять 313 496 00 человек . Если трансформировать данные цифры в макроэкономические показатели, то экономика СССР занимала бы 8-ое место в мировом рейтинге с ВВП по номинальному значению равным 2 034 000 000 долларов США . Хотя общее количество людей, проживающих на территории ЕвразЭС не превышает 300-миллионную планку, данная платформа является более привлекательным рынком для крупных инвесторов. Таким образом, экономическая интеграция предоставляет больше шансов на успешное развитие международных торговых отношений по сравнению с маломасштабными экономиками государств СНГ.
Военный потенциал государства является еще одним значимым критерием для обеспечения безопасности и стабильного развития общества. На сегодняшний день только Российская Федерация обладает ядерным арсеналом, что в свою очередь гарантирует защиту от внезапной военной интервенции на ее территорию или территории стран-участниц ОДКБ. Тем не менее, военный потенциал Советского Союза был бы гораздо выше и составлял 1 436 000 служащего военного состава и 2 884 000 кадров в резерве, что в случае мобилизации позволяло бы располагать 4 320 000-ой армией . Такое соотношение человеческих ресурсов и техники обеспечивало бы союзному государству статус супер-державы и исключало возможность военных конфликтов в пределах его границ и их географической близости.
В целом политико-экономическая интеграция в пределах СНГ позволила бы вывести все союзные страны на более высокий уровень развития. Однако на настоящий момент имидж Советского Союза оказывается настолько дискредитированным и стигматизированным, что всякая возможность реставрации подобного межгосударственного объединения представляется невозможной. В то же самое время разработка новой модели позволила бы с учетом ошибок прошлого трансформировать межгосударственные отношения в более продуктивную систему с сохранением политического суверенитета и автономности. Соответственно, возникает вопрос: каким образом следует выстраивать эту интеграцию и на основе чего.

Несомненно, наиболее подходящей моделью для евразийской интеграции может стать архитектура Европейского Союза. Однако данная система должна быть критически переосмыслена и адаптирована с учетом специфики членов ЕвразЭС и недостатков европейской модели. Следует отметить, что в отличие от еще складывающей европейской идентичности, во многих странах СНГ существует некая общая ментальность, сформировавшаяся еще в годы советской власти. Именно эта сохранившая культурная общность может стать фундаментом для евразийской интеграции. Но можно ли ее рассматривать как некое единое евразийское сознание, аппретируя терминологией Л.Н. Гумилева?

Концепция евразийства является весьма популярной среди современных российских политических элит, но, по сути своей, она является всего лишь искусственной теоретической конструкцией, что объясняет ее малую притягательность для простых граждан СНГ. Прежде всего, это связано с размытостью и неясностью понятий: кого можно относить к евразийской общности и каковы индикаторы, позволяющие измерить и верифицировать данную идентификацию. Например, являются ли жители Монголии и Синьцзян-Уйгурского автономного района частью евразийской цивилизации? Можно ли рассматривать таджиков, проживающих по обе стороны афгано-таджикской границе в качестве единой этно-культурной группы? Кроме того, в данной концепции отсутствуют четкие исторические рамки, которые бы позволили установить момент возникновения единой евразийской идентичности и этапы ее формирования. Иными словами, чрезмерная идеалистичность концепции и отсутствие критериев для демаркации евразийской цивилизации не позволяет научно обосновать существование подобной ментальности.


Тем не менее, вышеприведенные выводы не говорят о том, что единая культурная идентичность отсутствует вовсе. Она существует, но относится к советской или постсоветской ментальности, которую можно наблюдать на большей территории бывшего СССР. В отличие от эфемерной евразийской идентичности ее с легкостью можно обнаруживать в повседневности и также легко идентифицировать. К примеру, среднестатистический житель города Алматы мало отличается по своему менталитету от жителя Бишкека, Ташкента или Москвы. В меньшей степени имеется схожесть мировоззренческих позиций и ценностных установок для представителей сельской местности. Но среднеазиатские фермеры гораздо больше походят по менталитету на своих белорусских коллег, чем на крестьян в Китае. Стоит отметить, что похожая тенденция наблюдается и среди представителей духовенства. Религиозные лидеры различных конфессий, воспитанные советской системой образования, гораздо быстрее находят общий язык и понимание между собой, чем со своими единоверцами из-за рубежа. В конце концов, юмор, основанный на советских фильмах и бытовой жизни, является понятным без дополнительного разъяснения многим гражданам СНГ. Однако, пожалуй, самым удивительным фактом, является распространение этой «советской» ментальности/идентичности среди молодежи, родившейся после распада СССР. Несмотря на то, что Советского Союза не существует уже более 25 лет, подрастающие поколения все еще имеют схожий менталитет, как если бы они родились и жили в одном государстве. Все эти факты свидетельствуют в пользу того, что уникальный по своей сути интернациональный проект СССР не провалился, как это принято считать, а был успешным. И именно он обнаруживает себя как реальную основу для дальнейших интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

Помимо того, что обозначенная идентичность выражается в общей культуре, сформированной в результате единой образовательной системы, искусства и идеологических установок, существуют два дополнительных фактора, позволяющих констатировать наличие предполагаемой общности. Это общая история и судьба.

Говоря об совместно истории, следует особо подчеркнуть, что не стоит ее искусственно «удревнять», пытаясь найти доказательства общих истоков в глубокой древности. Подобный подход дает слишком большой простор для различного рода академических и околонаучных спекуляций, что приведет к мифологизации прошлого и последующей затем потери доверия к нему. Т.к. постсоветская идентичность является сравнительно молодой социальной конструкцией, ее истоки следует искать в недавнем прошлом, легко изучаемом по имеющимся письменным источникам. Таким образом, именно последние 100-150 лет являются тем самым материалом, который закладывает основы единой цивилизационной общности.
Здесь особо стоит отметить, что общая история должна быть представлена максимально объективно, проливая свет не только на славные события прошлого, но и на трагические и даже постыдные эпизоды. Это необходимо сделать для того, чтобы подрастающие поколения умели критически относиться к своей собственной истории и извлекать уроки из прошлых ошибок, чтобы не допускать их повторения в будущем. Именно такой подход позволит обществу не только выбраться из экзистенционального кризиса, в котором на данный момент находится большинство населения бывшего Советского Союза, но также укрепить патриотические чувства у людей и вернуть им веру в себя и собственное правительство.

Однако совместное прошлое – это не последнее, что связывает людей на пространстве СНГ. Кроме истории, народы еще разделяют и общую судьбу, что, по словам американского политолога Джорджа Фридмана, обращенным к европейцам, является неотъемлемой частью общегражданской идентичности . В отличие от европейского сообщества, которое по-прежнему остается крайне разделенным по экономическим, социальным и этно-культурным вопросам и пока не способным иметь общую судьбу (классический пример, Греция – Германия), постсоветские государства все еще являются частью единой системы. Особенно заметно это становится во время кризисных ситуаций. В частности, кризис в российско-украинских отношениях существенно отразился на экономике всех центрально азиатских государств без исключения. Гражданская война в Таджикистане 1992-97 гг., приведшая к массовому потоку беженцев и усилению наркотрафика из Афганистана, значительно повлияла на региональную безопасность. Неурегулированные споры вокруг распределения водных ресурсов между Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном негативно отражаются на сотрудничестве в рамках СНГ и уже не раз приводили к продовольственному кризису в регионе из-за введения эмбарго на продукцию , изготовленную в соседних странах. Иными словами, степень созависимости между странами СНГ остается высокой и ощутимой для простого человека. Таким образом, можно еще раз подчеркнуть реальность постсоветской общности, основанной на общей культуре, истории и судьбе. Все эти три аспекта, в свою очередь, позволяют воссоздать утерянную общегражданскую идентичность. Однако прежде чем ее восстанавливать, следует понять, почему она была утрачена.

Известные мыслители эпохи Просвещения такие, как Томас Гоббс, Джон Локк и Жан Жак Руссо разработали принципиально новую теорию происхождения власти. Их новаторский подход заключался в выстраивании отношений между людьми, а также народом и правительством на основе общественного договора, который определял права и обязанности сторон. Именно данная концепция послужила моделью, заложившей основы правового регулирования для большинства современных государств. Советский Союз, в этом смысле не являлся исключением, хотя отношения правящих и управляемых складывались неоднозначно. Однопартийная система не предусматривала никакой политической конкуренции и фактически привела к постепенной деградации коммунистической партии. Командная экономика, ориентированная исключительно на нужды тяжелой и военной промышленности, не удовлетворяла потребности населения. Однако Советский Союз развалился не в результате изжившей себя идеологии или экономической неэффективности, но из-за предательства политического руководства страны в Беловежской пуще. Несмотря на то, что на Всесоюзном референдуме население СССР проголосовало подавляющим большинством (76,4 %) за сохранение Союза, воля народа была проигнорирована, а политический проект интернационального социализма был предан. Тем самым, политические лидеры разрушили общественный договор, который постепенно формировался на протяжении 70-ти с лишнем лет.

Основная проблема современного состояния общегражданской идентичности заключается в отсутствие нового признаваемого сторонами общественного договора, который бы позволял власти найти опору в своих гражданах в кризисных ситуациях. Однако что может связывать людей, проживающих на территории ЕвразЭС сегодня? Какая идеология или общественный договор? И все как всегда опять лежит на поверхности и не нуждается в искусственном конструировании. Именно то, что стало кошмаром, пережитым в 90-е гг. и является той отправной точкой для формирования общегражданской идентичности, основанной на простом лозунге: «Никогда снова!» Никогда снова наши старики не должны стоять с протянутой рукой на улице и умирать от голода! Никогда снова не должна наша страна бояться власти криминальных авторитетов! Никогда снова врачи и учителя не должны получать нищенские зарплаты! Никогда снова мы не должны опускаться до такой степени, чтобы наживаться друг на друге! Иными словами, только осознание всего ужаса происшедшего и нежелания его повторения способно вновь пробудить чувство общегражданского долга в людях и сопричастности к государству не только среди простого народа, но и среди власть имущих.

Подводя итоги всему вышесказанному, хочется еще раз отметить, что интеграционные процессы представляют особую значимость для дальнейшего благополучного развития государств СНГ и во многом предопределяют их политическую и экономическую судьбу. Интеграция в рамках ЕвразЭС может проходить также в культурно-социальном направлении, укорененном в общей постсоветской идентичности, которая все еще воспроизводиться самим обществом в новых поколениях. Восстановление общегражданского сознания возможно только с перезаключением нового общественного договора между властью и гражданами, который будет закладывать справедливые и демократические институты взаимодействия между государством и населением, способствуя развитию социального равенства в обществе.

Галина Колодзинская
магистрант Академии ОБСЕ в г. Бишкек

Похожие новости: